Вернувшись к себе в комнату, я вынул из записной книжки загадочный манускрипт и поглядел на него. Мэт твердил, что это пергамент, но я сильно сомневался, что он такой уж большой специалист по овечьим шкурам. Может быть, он сам себя и считал докой в этом деле, только профессорскую степень пока не получил. И не получит, если будет и дальше возиться с этой непереводимой тарабарщиной. То есть, конечно, он, может быть, и прав - может, это действительно какой-нибудь древний документ. Расшифрует его Мэт - и поутру проснется профессором. Но знаете, все эти "может быть", "если бы да кабы". Может быть, луна сделана из засохшего рокфорского сыра, а?

Ну а я готовился получить степень магистра гуманитарных наук - надо же хоть как-то оправдать свое житье в кампусе. Ни один предмет не мог меня заинтересовать надолго. Все начинало казаться глупым, как только профессора с фанатичным восторгом углублялись во всяческие мелочи.

Если смотреть с этой точки зрения, то Мэт уж точно профессором родился. Он работал над докторской и готов был буксовать на одном месте, стирая покрышки, только бы расшифровать пергамент. Мэт уверял меня, что этому клочку бумажки шестьсот лет и что он написан на языке, о котором раньше никто и не слыхивал. Я посмотрел-посмотрел на пергамент, покачал головой и снова заложил его в записную книжку. Я ни капельки не сомневался: рано или поздно Мэт явится за своим сокровищем.

Но только он не явился. То есть пропал.

Через пару дней я уже и сам перестал верить в то, что Мэт уехал их города. Да знаю я, знаю, вы скажете: у меня разыгралось воображение, только мне все больше и больше казалось, что Мэт загадочно исчез, и ничего я не мог с собой поделать.

Ну а, вы бы что стали делать, если бы ваш друг вот так взял и испарился?

Правильно, прежде всего надо выяснить, стоит ли за него тревожиться.

В первый день я заглянул в кафе, и там мне сказали, что Мэт не появлялся и про пергамент не спрашивал. Я забеспокоился, но не так чтобы уж очень. На следующий день я уже разволновался не на шутку. Наступила полночь, а он так и не пришел. Тогда я подумал: может, Мэт опять заработался, забыл про еду, и у него голодный обморок - такое уже бывало. Словом, я отправился туда, где он жил.